XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА

– Порцию телячьего бульона, порцию супа из бычьих хвостов, два стакана портвейна.

В верхнем зале у Френча, где Форсайт все ещё может получить сытные английские блюда, сидели за завтраком Джемс и его сын.

Этот ресторан Джемс предпочитал всем остальным; все здесь было скромно, без претензий, вкусно, сытно, и хотя Джемс был уже до некоторой степени испорчен необходимостью следить за модой и привычки его складывались соответственно доходам, которые неуклонно продолжали расти, но в минуты затишья среди работы его все ещё одолевала тоска по вкусной, обильной пище, которую он едал в молодости, У Френча подавали настоящие английские официанты – заросшие волосами, в передниках; пол посыпался опилками XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА, а три круглых зеркала в позолоченных рамах висели как раз на такой высоте, чтобы в них нельзя было смотреться. И кабинки здесь уничтожили совсем недавно, кабинки, где можно было съесть бифштекс из вырезки с рассыпчатым картофелем, не видя своих соседей, – по‑джентльменски.

Джемс заткнул салфетку за третью пуговицу жилета – привычка, от которой ему давно пришлось отказаться в Вест‑Энде. Он чувствовал, что будет есть суп с аппетитом, – все утро ушло на оформление бумаг по продаже поместья одного старого приятеля.

Набив рот чёрствым хлебом здешней выпечки. Джемс заговорил:

– Ты поедешь в Робин‑Хилл один или с Ирэн. Возьми её с XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА собой. Там, наверное, будет ещё много возни.

Не поднимая глаз. Сомс ответил:

– Она не хочет ехать.

– Не хочет? Как так? Разве она не собирается жит – в Робин‑Хилле?

Сомс промолчал.

– Не понимаю, что теперь творится с женщинами, – забормотал Джемс, у меня с ними никаких хлопот не было. Ты слишком много позволяешь ей. Она избалована.

Сомс поднял на него глаза.

– Я не желаю слышать о ней ничего дурного, – сказал он вдруг.

В наступившем молчании было только слышно, как Джемс тянет суп с ложки.

Официант принёс два стакана портвейна, но Сомс остановил его.

– Так портвейн не подают, – сказал он, – унесите XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА это и подайте всю бутылку.

Покончив с супом и с размышлениями. Джемс подвёл краткий итог общему положению дел.

– Мама лежит, – сказал он, – можешь воспользоваться экипажем. Я думаю, Ирэн с удовольствием проедется. Этот Босини сам вам все покажет?

Сомс кивнул.

– Я тоже не прочь посмотреть, как он там закончил отделку, – продолжал Джемс. – Надо, пожалуй, заехать за вами обоими.

– Я поеду поездом, – ответил Сомс. – А если вы захотите побывать в Робин‑Хилле, Ирэн, может быть, согласится съездить с вами; впрочем, не знаю.

Он подозвал официанта и попросил счёт, по которому уплатил Джемс.

Они расстались у собора св. Павла: Сомс XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА поехал на вокзал, а Джемс сел в омнибус и отправился в западную часть города.

Он выбрал себе угловое место рядом с кондуктором, загородив пассажирам дорогу своими длинными ногами, и на всех входивших в омнибус смотрел с неодобрением, точно они не имели права дышать его воздухом.

Джемс решил воспользоваться случаем и поговорить с Ирэн. Вовремя сказанное слово многое значит; а раз она собирается переезжать за город, пусть не упускает возможности начать новую жизнь. Вряд ли Сомс потерпит, если так будет продолжаться.



Он не вдумывался в то, что значило это «продолжаться»; смысл выражения был достаточно широк, расплывчат и как нельзя более подходил Форсайту XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА. А после завтрака Джемс был куда храбрее обычного.

Добравшись домой, он велел подать ландо и распорядился, чтобы ехал и грум. Джемс хотел подойти к Ирэн поласковей, сделать для неё всё, что можно.

Когда дверь дома №62 отворилась, он совершенно явственно расслышал пение Ирэн и сразу же заявил об этом, чтобы ему не отказали в приёме.

Да, миссис Сомс дома, но горничная не знала, принимает ли она.

С проворством, не раз удивлявшим тех, кто наблюдал за его тощей фигурой и отсутствующим выражением лица, Джемс двинулся в гостиную, не дав горничной времени принести отрицательный ответ. Ирэн сидела за роялем, положив XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА руки на клавиши и, по‑видимому, прислушивалась к голосам в холле. Она не улыбнулась ему.

– Ваша свекровь лежит, – начал Джемс, рассчитывая, сразу же завоевать её сочувствие. – Меня ждёт экипаж. Будьте умницей, подите наденьте шляпу, и мы поедем кататься. Вам полезно подышать воздухом!

Ирэн взглянула на него, словно собираясь отказаться, но, очевидно передумав, пошла наверх и вернулась уже в шляпе.

– Куда вы меня повезёте? – спросила она.

– Мы поедем в Робин‑Хилл, – быстро забормотал Джемс, – лошади застоялись, а я хочу посмотреть, что там делается.

Ирэн заколебалась, но снова передумала и пошла к экипажу, а Джемс последовал за ней по пятам – так будет вернее XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА.

Проехали уже больше половины дороги, когда Джемс заговорил:

– Сомс так любит вас, не позволяет задеть ни одним словом; почему вы так холодны с ним?

Ирэн вспыхнула и сказала чуть слышно:

– Я не могу дать ему то, чего у меня нет.

Джемс строго посмотрел на неё; она сидела в его собственном экипаже, её везли его собственные лошади и слуги – он чувствовал себя хозяином положения. Теперь ей не так просто будет отделаться; и устраивать сцену на людях она тоже не захочет.

– Я не понимаю вас, – сказал он. – Сомс прекрасный муж!

Ответ Ирэн прозвучал так тихо, что шум уличного движения XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА почти заглушил её голос. Он уловил слова:

– Ведь вы не замужем за ним!

– Ну и что же из этого? Он вам ни в чём не отказывает. Готов сделать что угодно, вот теперь выстроил вам загородный дом. Ведь у вас как будто нет собственных средств?

– Нет.

Джемс снова посмотрел на Ирэн; он не мог понять выражение её лица. Похоже было, что она вот‑вот расплачется, а вместе с тем…

– Уж мы‑то всегда к вам хорошо относились, – торопливо забормотал он.

У Ирэн задрожали губы; к своему ужасу. Джемс увидел, как по щеке её скатилась слеза. Он чувствовал, что в горле XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА у него стал комок.

– Мы очень любим вас. Если бы вы только… – он чуть не сказал: «вели себя как следует», но передумал: – если бы вы только захотели стать хорошей женой.

Ирэн ничего не ответила, и Джемс тоже замолчал. Она сбивала его с толку; в её молчании чувствовалось не упрямство, а скорее подтверждение всего, что он мог сказать. И вместе с тем у Джемса было ощущение, что последнее слово осталось не за ним. Он не понимал, в чём тут дело.

Однако замолчать надолго Джемс не мог.

– Вероятно, Босини теперь скоро женится на Джун, – сказал он.

Ирэн изменилась в лице.

– Не знаю, – сказала XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА она, – спросите у неё.

– Она пишет вам?

– Нет.

– Почему? – спросил Джемс. – Я думал, что вы друзья.

Ирэн повернулась к нему.

– И об этом, – сказала она, – спросите у неё.

– Ну, знаете, – пробормотал Джемс, испуганный её взглядом, – всё‑таки это очень странно, что я не могу получить простой ответ на простой вопрос, но ничего не поделаешь.

Он замолчал, переваривая такой отпор, и наконец разразился:

– По крайней мере я вас предупредил. Вы не хотите заглядывать вперёд. Сомс много говорить не станет, но я уже вижу, что он долго этого не потерпит. Вам придётся винить только самое себя – больше того: не ждите к XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА себе сочувствия.

Ирэн улыбнулась и сказала, чуть склонив голову:

– Я вам очень признательна.

Джемс не нашёл, что ответить на это.

На смену ясному жаркому утру пришёл серый душный день; тяжёлая гряда туч, жёлтых по краям и предвещавших грозу, надвигалась с юга. Ветви деревьев неподвижно свисали над дорогой, не шевеля ни единым листочком. В раскалённом воздухе стоял запах лошадиного пота; кучер и грум, сидевшие навытяжку, время от времени украдкой переговаривались, не поворачиваясь друг к другу.

Наконец, к величайшему облегчению Джемса, экипаж подъехал к дому; молчание и непробиваемость этой женщины, которую он привык считать такой кроткой и мягкой, пугали XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА его.

Экипаж остановился у самого подъезда, и они вошли в дом.

В холле было прохладно и тихо, как в могиле, – по спине у Джемса пробежал холодок. Он торопливо отдёрнул кожаную портьеру, скрывавшую внутренний дворик. И не мог удержаться от одобрительного возгласа.

В самом деле, дом был отделан с безукоризненным вкусом. Темно‑красные плиты, покрывавшие пространство между стенами и врытым в землю белым мраморным бассейном, обсаженным высокими ирисами, были, очевидно, самого лучшего качества. Джемс пришёл в восторг от лиловой кожаной портьеры, которой была задёрнута одна сторона двора, сбоку от большой печи, выложенной белым изразцом. Стеклянная крыша была раздвинута посередине, и тёплый воздух лился XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА сверху в самое сердце дома.

Джемс стоял, заложив руки за спину, склонив голову на худое плечо, и разглядывал резьбу колонн и фриз, проложенный вдоль галереи на жёлтой, цвета слоновой кости, стене. По всему видно, что трудов здесь не пожалели. Настоящий джентльменский особняк. Джемс подошёл к портьере, исследовал, как она отдёргивается, раздвинул её в обе стороны и увидел картинную галерею с огромным, во всю стену, окном. Пол здесь был чёрного дуба, а стены окрашены под слоновую кость, так же как и во дворе. Джемс отворял одну дверь за другой и заглядывал в комнаты. Всюду идеальный порядок, можно переезжать XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА хоть сию минуту.

Повернувшись, наконец, к Ирэн, он увидел, что она стоит у двери в сад с мужем и Босини.

Не отличаясь особой чуткостью. Джемс все же сразу заметил, что происходит что‑то неладное. Он подошёл к ним уже встревоженный и, не зная ещё, в чём дело, попытался как‑то смягчить создавшееся положение.

– Здравствуйте, мистер Босини, – сказал он, протягивая руку. – Я вижу, вы не поскупились на отделку.

Сомс повернулся к нему спиной и отошёл. Джемс перевёл взгляд с хмурого лица Босини на Ирэн и от волнения высказал свои мысли вслух:

– Не понимаю, что тут происходит. Мне никогда ничего не XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА рассказывают.

И, повернувшись вслед за сыном, услышал короткий смешок архитектора и слова:

– И благодарение богу. Стоило ли так…

К несчастью, конца фразы Джемс уже не разобрал.

Что случилось? Он оглянулся. Ирэн стояла рядом с Босини, и выражение лица у неё было такое, какого раньше Джемс никогда не видел. Он поспешил к сыну.

Сомс шагал по галерее.

– В чём дело? – спросил Джемс. – Что у вас там?

Сомс взглянул на него со своим обычным надменным спокойствием, но Джемс знал, что сын взбешён.

– Наш приятель, – сказал он, – снова превысил свои полномочия. На этот раз пусть пеняет на себя.

Сомс пошёл к выходу XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА. Джемс поспешил за ним, стараясь протиснуться вперёд. Он видел, как Ирэн отняла палец от губ, услышал, как она сказала что‑то своим обычным тоном, и заговорил, ещё не поравнявшись с ними:

– Будет гроза. Надо ехать домой. Нам кажется, не по дороге, мистер Босини? Нет? Тогда до свидания!

Он протянул руку. Босини не принял её и, отвернувшись, сказал со смехом:

– До свидания, мистер Форсайт. Смотрите, как бы гроза не застала вас в дороге! – и отошёл в сторону.

– Ну, – сказал Джемс, – я не знаю…

Но, взглянув на Ирэн, запнулся. Ухватив невестку за локоть, он проводил её до коляски. Джемс был уверен XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА, совершенно уверен, что они назначили друг другу свидание…

Ничто в мире не может так взбудоражить Форсайта, как открытие, что вещь, на которую он положил истратить определённую сумму, обошлась гораздо дороже. И это понятно, потому что на точности расчётов построена вся его жизнь. Если Форсайт не может рассчитывать на совершенно определённую ценность вещей, значит компас его начинает пошаливать; он несётся по бурным волнам, выпустив кормило из рук.

Оговорив в письме к Босини свои условия, о которых уже упоминалось выше. Сомс перестал думать о деньгах. Он считал, что окончательная стоимость постройки установлена совершенно точно, и возможность превышения её просто не приходила ему в XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА голову. Услышав от Босини, что сверх сметы в двенадцать тысяч фунтов истрачено ещё около четырех сотен. Сомс побелел от ярости. По первоначальным подсчётам, законченный дом должен был обойтись в десять тысяч фунтов, и Сомс уже не раз бранил себя за бесконечные расходы сверх сметы, которые он позволил архитектору. Однако последние траты прямо‑таки непростительны со стороны Босини. Как это он так сглупил, Сомс не мог понять; но факт был налицо, и вся злоба, вся затаённая ревность, которой давно уже горел Сомс, вылилась в ярость против этой совсем уже возмутительной выходки Босини. Позиция доверчивого, дружески настроенного мужа XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА была оставлена – Сомс занял её, чтобы сохранить свою собственность – жену, теперь он переменил позицию, чтобы сохранить другой вид собственности.

– Ах так! – сказал он Босини, когда к нему вернулся дар речи – И вы, кажется, в восторге от самого себя. Но позвольте заметить, что вы не на таковского напали.

Что он хотел сказать этим, ему самому ещё было неясно, но после обеда он просмотрел свою переписку с Босини, чтобы действовать наверняка. Двух мнений здесь быть не могло: этот молодчик обязан возместить перерасход в четыреста фунтов или во всяком случае в триста пятьдесят! – пусть и не пробует отвертеться.

Придя к этому заключению XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА. Сомс посмотрел на лицо жены. Сидя на своём обычном месте в уголке дивана, Ирэн пришивала кружевной воротничок к платью. За весь вечер она не обмолвилась с ним ни словом.

Он подошёл к камину и, рассматривая в зеркале своё лицо, сказал:

– Твой «пират» свалял большого дурака; придётся ему расплачиваться за это!

Она презрительно взглянула на него и ответила:

– Не понимаю, о чём ты говоришь!

– Скоро поймёшь. Так, пустячок, не стоящий твоего внимания, – четыреста фунтов.

– Ты на самом деле собираешься взыскать с него за этот несчастный дом?

– Собираюсь.

– А тебе известно, что у него ничего нет?

– Да.

– Я думала, что на такую XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА низость ты не способен.

Сомс отвернулся от зеркала, машинально снял с каминной полки фарфоровую чашку и взял её в обе руки, точно молясь над ней. Он видел, как тяжело дышит Ирэн, как потемнели от гнева её глаза, но пропустил колкость мимо ушей и спокойно спросил:

– Ты флиртуешь с Босини?

– Нет, не флиртую.

Глаза их встретились, и Сомс отвернулся. Он верил и не верил ей и знал, что вопрос этот задавать не стоило; он никогда не знал и никогда не узнает её мыслей. Непроницаемое лицо Ирэн, воспоминание о всех тех вечерах, когда она сидела здесь все такая же мягкая XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА и пассивная, но непонятная, загадочная, накалили его неудержимой яростью.

– Ты точно каменная, – сказал он и так стиснул пальцы, что хрупкая чашка разлетелась вдребезги. Осколки упали на каминную решётку. И Ирэн улыбнулась.

– Ты, кажется, забыл, – сказала она, – что чашка всё‑таки не каменная!

Сомс схватил её за руку.

– Хорошая трёпка, – сказал он, – это единственное, что может тебя образумить, – и, повернувшись на каблуках, вышел из комнаты.


documentaggmnhh.html
documentaggmurp.html
documentaggncbx.html
documentaggnjmf.html
documentaggnqwn.html
Документ XIII. ПОСТРОЙКА ДОМА ЗАКОНЧЕНА